Льготы ветеранам афганской войны

Долговая яма для афганца

Все скромнее и скромнее вынуждены отмечать очередную годовщину со дня вывода войск из Афганистана воины-интернационалисты и матери погибших солдат. А чему радоваться-то? Льготы давным-давно упразднены, ветеранский статус участника войны за 27 лет до сих пор не присвоен, здоровье год от года крепче не становится. Как были «афганцы» приравнены к ветеранам Великой Отечественной войны, так и остались. Тройка депутатов из числа «афганцев», избранных в мажилис парламента от партии «Нур Отан», ситуацию исправить не в состоянии.

Ни генерал-лейтенант запаса Бахытжан Ертаев .

ни г-н Кожахмето в, ни писатель-мемуарист Бахытжан Смагул .

Никто из них так и не смог «афганский статусный узел» разрубить. – Кругом одни общие слова и пустые обещания.

По новому закону «О жилищных отношениях» мы теперь вообще скатились до статуса малоимущих. Но это же для нас, участников той войны, катастрофа. Кто в очереди на заветное социальное жилье стоял десятым или двадцатым, в один момент отодвинулись за пятитысячную черту в общем списке «социально-уязвимых слоев населения», – рассказывает бывший рядовой 149-го мотострелкового полка Кайрат Койлубаев .

– Я за свой угол в сыром подвале полжизни оставшейся еще должен рассчитываться. И за машину эту, что кормит мою семью, тоже.

А мне ведь уже пятьдесят почти. Болезней – куча. – В котором я десять лет уж как обитаю с женой и двумя малолетними сыновьями. От постоянной сырости и грибка на стенах они никак от простудных болезней не могут избавиться.

Школу и садик приходится пропускать подолгу. А нам с женой сидеть с ними в этом подвале нельзя. Работать надо. За кредиты рассчитываться.

Три миллиона тенге за комнату в подвале я должен. Вместо ветерана афганской войны признан ветераном подземелья.

С Кайратом Койлубаевы м мы познакомились в Астане случайно. Он подвозил меня от аэропорта до центра города. Разговорились о житье-бытье. Выяснилось, что Кайрат вынужден горбатиться на трех работах, чтобы сейчас, в кризис, хоть как-то сводить концы с концами.

Таксовать ему приходится по вечерам.

Несмотря на сложность своего семейного положения, Кайрат слез не льет.

На судьбу не жалуется. Работает как вол. Не спивается, как некоторые, пороху не нюхавшие.

– А поехали-ка ко мне в гости, брат.

Успеешь еще наработаться. Да и мне надо немного передохнуть.

Всех дел не переделать, всех денег не заработать. Жене я уже позвонил. Она и чайник уже поставила на плиту.

Не знаю почему, но соглашаюсь сразу.

Встречи по работе намечены на завтра.

Про себя думаю: по крайней мере, сегодня будет реальная возможность узнать быт оставшегося в живых бывшего рядового легендарного 149-го полка и его семьи. И что там за угол у него с плесенью за три миллиона тенге. Через полчаса подъезжаем к дому по улице Куйши Дина и спускаемся по ступенькам вниз.

Тьма кромешная. Натыкаюсь в узком коридоре на сушку с бельем: ползунки, пеленки, детские сорочки, застиранные до дыр. Пахнет сыростью. Сквозняки гуляют по коридору. Старшему на вид лет 7-8. Он жмется к матери, а младший летит стремглав к отцу.

Не виделись с утра. Соскучился малец.

Кайрат берет его на руки, крепко прижимает к груди.

– Поздно пришлось жениться. Младшему сейчас 6 лет. В садик его недавно отдали. Жена на работу вышла.

Легче стало сразу жить. Кредиты нас душат. Боюсь не дожить, не расплатившись, оставить их с финансовыми проблемами.

Сели за стол. Чай, молоко, лепешка. Хозяйка нарезала сыр, поставила на стол мясо и вареную картошку. Глава семьи помог нарезать салат из помидоров и огурцов, которые купил на местном базарчике.

Хотел, видимо, еще побаловать домочадцев витаминами, прикупив килограмм яблок и граммов триста мандаринов. – Боремся с ней, но все безрезультатно, – комментирует, перехватив мой взгляд, уставший Кайрат. Как оттепель наступает, так вся влага с тротуара к нам в комнату рекой.

Летом после дождя тазики ставим кругом да ведра.

Сырость в этом подвале постоянная. Звоню. Серик Керебеков возглавляет городской Союз афганцев без малого два года.

От прямого разговора с корреспондентом «Радиоточки» уклоняться не стал, несмотря на свою загруженность. Впереди у него масса мероприятий по случаю 15 февраля – дня вывода войск из Афганистана: встречи со школьниками, студентами, городской общественностью, воинскими коллективами. И рассказывать там надо складно о том, какими они были патриотами и как жизни свои не жалели ради победы над душманами.

– В Закон «О жилищных отношениях», действительно, внесены изменения, – комментирует по телефону Серик Керебеков . – В результате этого первоочередное право на получение жилья осталось только за ветеранами Великой Отечественной войны.

Остальные граждане, включённые в очередь, не имеют преимущественного права на получение жилья из государственного жилищного фонда. Внесенные в Закон «О жилищных отношениях» изменения противоречат ранее принятому закону, согласно которому государство устанавливало социальные гарантии нам, воинам-интернационалистам.

Этот закон никто не отменял. Эти новые поправки в жилищное законодательство перечёркивают всякие наши надежды на получение жилья.

Серик Керебеков в разговоре со мной делает акцент на том, что в большинстве стран СНГ льготы для ветеранов афганской войны, несмотря ни на что, продолжают действовать. В этом отношении можно в пример поставить Белоруссию, где социальные гарантии для воинов, прошедших через Афганистан, сохранены полностью.

Почему у нас в Казахстане парламент все никак не может рассмотреть законопроект, регламентирующий права воинов-интернационалистов? – В разработке закона принимали участие и представители ветеранских организаций. Однако в настоящее время рассмотрение законопроекта приостановлено, из-за того что депутаты не хотят признать за военнослужащими, воевавшими в Афганистане, статус ветерана войны.

Обращения в различные инстанции на протяжении десятков лет не находят ответа.

27 октября прошлого года в Алматы мы собирали республиканскую конференцию и в резолюции конкретно указывали, чего же мы хотим.

Замечу, много у государства не просим.

Было бы достойное медицинское обеспечение, крыша над головой и возможность приватизации жилья. И пособие чтобы выдавалось нам, как ветеранам Великой Отечественной войны, – 16 МРП, а не как сейчас – по 12 тысяч тенге. Отдельный вопрос мы ставим о семьях погибших в Афганистане.

Родителям не вернувшихся с войны солдат очень туго приходится без кормильцев. На учете в нашем союзе сейчас 12 таких семей. Мы подсчитали как-то, сколько денег требуется для оказания им материальной помощи.

Получилось всего около трех миллионов тенге, но никто из городских властей не пошел нам навстречу и не нашел этих средств. Спасибо, некоторые бизнесмены откликнулись и помогли остронуждающимся. Так, нам удалось договориться, чтобы состоятельные ребята оплачивали аренду квартиры хотя бы одного нашего инвалида.

Не стану пока называть его фамилию, но его все в нашем кругу знают и уважают. Несмотря ни на что, мы продолжаем проводить активную патриотическую работу среди молодежи. – Давай лучше с тобой продолжим диалог, – не соглашаюсь на предложение помощи своего нового знакомого «афганца».

– Поскольку мы встретились, то расскажи, Кайрат, где и как приходилось тебе воевать в Афганистане? Кого помнишь из командиров и сослуживцев?

Был ли ранен на той войне? – Ранения, слава Всевышнему, не получил за период службы в Афгане, но контужен был сильно.

Мы на бензовозах горючее подвозили на передовую. Командира 149-го полка, конечно же, помню хорошо.

Подполковника Скородумова Александра Ивановича мы уважали.

Сейчас он в Москве. Генерал-полковник.

Комбатом был майор Малолетко, командиром взвода – прапорщик Сидоренко. Из сослуживцев помню тоже многих. Связь с ними стараюсь поддерживать через «Одноклассники».

Нурсеит Даулетов сейчас в Алматы.

Тогда он был старослужащим, но молодых солдат никогда пальцем не трогал.

Оберегал, наоборот, всячески.

На часах за полночь, а разговор по душам с рядовым 149-го полка в самом разгаре. Комната одна. Тесно. Мальчишки уснули на диванчике, Алтыншаш прикорнула за матерчатой перегородкой. Ей завтра ни свет ни заря вставать на работу.

На улице мороз. Обогреватель работает на полную мощность.

На холодной бетонной стене – испарина. Сыростью пахнет так, что начинает с непривычки кружиться голова. На улице звезды и народившийся месяц.

Кайрат достает из своего тощего кошелька купюры достоинством по 200 тенге и шелестит ими, поднимая над головой так, чтобы их «видел» месяц. Смеется. Говорит, что следуя этой древней примете, они всегда с Алтыншаш так делают, чтобы привлечь в дом удачу. Без нее – тоска. Я тоже достаю из кошелька деньги и пытаюсь расплатиться с таксистом, который не только довез меня из аэропорта до центра города, но еще и горячим чаем угостил.

– Убери деньги. Я пока на своих ногах и худо-бедно зарабатываю на жизнь. Ты у меня в гостях. Остаешься ночевать здесь и – точка. Не обессудь только, положить тебя придется на полу.

Если в прошлом военный – поймешь. Сами так десять лет уже спим. Привыкли. Детям бы только нормальные условия создать.

Хотя бы в будущем. Они хорошие у нас, только болеют часто. Что такое воинская служба, Кайрат Койлубаев знает не понаслышке. Он выполнял государственную задачу, шел на смерть, совершал подвиг.

Терпел тяготы и лишения, неоднократно представлялся командованием 149-го полка к награждению медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу» . Но так и не получил их, потому что никогда не был ни активистом, ни выскочкой.

И сейчас пороги акиматов не обивает, на колени перед кабинетными чиновниками не падает. Гордый. Почему наше государство о таких людях не заботится, как следовало бы? Почему не уважает их солдатский подвиг?

Ведь это необходимо не только им самим, но и стране.

Люди должны знать, что правительство о них всегда помнит и, в случае чего, отправляя в какую-нибудь очередную «горячую точку», не бросит на произвол судьбы. Не оставит без должного внимания и поддержки, не причислит к разряду малоимущих. «Ветераны Великой Отечественной войны не будут же вечно жить, – сказал как-то при встрече со мной председатель Союза ветеранов Афганистана и локальных войн РК Шарипбай Утегенов .

– Завтра их не будет. Конечно, пусть они долго живут, мои родители тоже участники войны. Останемся мы. И к кому мы будем тогда приравнены. Сейчас у нас, тех, кто воевал в Афганистане, нет статуса участника войны.

Если он будет, этот статус, то это в первую очередь отразится на деньгах.

Сейчас трудно всем. Инвалидам особенно. Мы родом из СССР и выполняли его приказы. Сейчас мы хотим расти вместе с суверенным Казахстаном и получать льготы, которые соответствуют уровню развития социальной сферы страны.

Допустим, 10-20 лет назад деньги тяжело было найти, но сейчас же Казахстан на подъеме.

Кроме ветеранов войны в Афганистане есть и другие, которым, по-моему, тоже нужно присвоить статус участника войны. Это те, кто уже после нас воевал на таджикско-афганской границе в составе Казбата. Воевал с тем же врагом. С душманами.

Мы заходили в Афганистан под лозунгом защиты южных рубежей родины, то есть Советского Союза. А они заходили уже как защитники южных границ Казахстана. Разве мы будем говорить, что они на чужой территории стояли насмерть?

Они так же жертвовали своими жизнями. В крайнем случае, если не участниками войны, то участниками боевых действий они должны быть признаны обязательно!» Вернувшись в Алматы, я попытался еще раз связаться с депутатом мажилиса парламента генерал-лейтенантом запаса Бахытжаном Ертаевым и поинтересоваться у него, на какой стадии обсуждения находится сейчас законопроект «О ветеранах». В ответ услышал лишь короткое: «Северный, давай позже поговорим на эту тему.

Немного позже. Сейчас, брат, не до этого» .

Надеяться интернационалистам остается на обновленный состав парламента. Может быть, хотя бы им по плечу окажется разрубить этот «афганский статусный узел»? Пока же кругом одна вечная сырость и плесень.

Comments are closed.